probki

Портрет московской пробки

Колумнист «Московских новостей» Ксения Туркова узнала, с чем у водителей ассоциируется столичный затор.

Услышала недавно от коллеги выражение «выделения Собянина» (есть еще вариант «мэрские выделения»). Это, как вы поняли, про выделенные полосы. И вот о чем подумала. Этот образ, отсылающий нас к определенным физиологическим процессам, весьма характерен для столичного движения в целом. Московская пробка уже давно олицетворена водителями. И лицо это не просто малопривлекательно — оно омерзительно, противно и способно вызвать лишь отвращение и гадливость. То, как мы, автолюбители, говорим о движении в городе, какие выражения используем, чтобы описать каждодневные великие стояния, эти характеристики подтверждает.

Я не знаю, есть ли в других языках мира такое же богатство слов и словосочетаний, позволяющих описывать пробки. Но если и есть, нас все равно переплюнуть сложно. Существо по имени «московский трафик» — липкое, скользкое, плохо пахнущее, полуразложившееся и при этом находящееся в нездоровом состоянии возбуждения. А еще у этой собирательной пробки лицо чиновника.

На мысль описать этот портрет героини нашего времени меня натолкнули не только выделенные полосы. Каждый день к нам в эфир радиостанции «Сити ФМ» приходят сотни сообщений о пробках. Каждый день я читаю о пробках в ЖЖ и фейсбуке. Каждый день слышу о них от знакомых и друзей. И то, как об этом говорят, показалось мне неслучайным, сложилось в единый образ, как кусочки пазла.

Итак, знакомьтесь: пациент «московский трафик».

Как я уже сказала, первая и главная его характеристика — состояние умирания, полураспад и связанные с этим неприятные нюансы. «Ярославка умерла…», «Волгоградка сдохла и воняет», — делятся впечатлениями друг с другом московские водители. По версии многих (зависит от стечения обстоятельств), трафик все-таки уже скорее мертв, чем жив, и даже успел попасть в ад. Именно этим словом, иногда прибавляя к нему прилагательное «адский», характеризуют движение застрявшие на улочках и магистралях водители.

Если человек попал в пробку, он говорит, что «залип» или «вляпался». А вляпываются сами знаете во что. Московскую пробку невольно соотносят с чем-то грязным, липким, противным.

Если застрял на Кольцевой, пишет SMS: «Тошню на МКАДе…» Московский трафик вызывает вот такие реакции.

Чиновникам, перекрывшим дорогу, дачникам, везущим на участки рассаду, или родителям, дружно отправившимся в магазины перед 1 сентября, остальные участники движения частенько посылают «луч кровавого поноса». Это тоже вписывается в рисуемый нами образ. Московский трафик — существо, не контролирующее свои естественные отправления. И все, кто с ним соприкасается, могут заразиться.

Но самый богатый метафорический ряд связан с эротической темой. Утренние пробки традиционно называют «стояком». Особо изобретательные используют вариации на тему: «стоит без Виагры», «стоит колом», «на Энтузиастов утренняя эрекция». А один водитель, которого процитировали коллеги на моей страничке в фейсбуке, сказал буквально следующее: «Стою на Ленинградке, как хрен на морозе, аж звеню».

Еще тот, кто в пробке, как бы слегка под кайфом, это особый московский наркотик. Не случайно многие так и говорят: «Заторчал на Рязанке».

Звуковой ряд к нашему портрету также малоприятен. И это хорошо демонстрируют некоторые глаголы, которые подбирают водители для рассказа о движении в городе. Например, «шкребусь». Противно, как ногтями по пенопласту.

Впрочем, помимо физических характеристик у пациента есть и другие. Московский трафик — существо не только противное, но очень примитивное, даже тупое. Водители так и говорят: «Тупим на МКАДе». А общение с описываемым нами существом порой лишает автолюбителей всего словарного запаса, оставляя в вокабуляре только «тыр-пыр» и «пык-мык». Этими выражениями принято характеризовать характер передвижения по той или иной трассе.

И конечно, московский трафик — существо невероятно подлое и коварное. «Засада», «я попал», — говорим мы, будто подразумевая некую силу, которая против воли заманила нас в ловушку.

И в общем мы недалеки от истины. Как я уже сказала, у московского трафика чиновничье лицо. Удивительно, но первая ассоциация, которая приходит в голову многим людям, когда они слышат слово «пробка», — это перекрытия и фамилии нескольких сильных мира сего. Причем выражения тут тоже специфические, очень точно характеризующие наши отношения к власти и с властью. Например, «барин едет», «замуровали, демоны» или прекрасное «попал под Путина». Здесь важны все три слова: и «попал» (коварство, засада, обстоятельства непреодолимой силы), и «под» (подсознательная готовность быть под кем-то, подчиняться, не отстаивать права), и «Путин» (тут можно обойтись без анализа).

Менее вербально изобретательные граждане ограничиваются для описания пробок трационной «жопой» и известными всем нецензурными выражениями.

Вот такой он, московский трафик. Описала я его и подумала: а дам-ка совет Собянину. У нас же любят все переименовывать. Вот пусть после полиции займутся пробками, тут работы побольше. Все эти выражения надо просто-напросто запретить, глядишь — и движение без всяких «выделений» наладится. А замены достойные есть. Пробку ведь можно описать и приятно, это с какой стороны посмотреть. Как написал нам один слушатель, наслаждаясь многочасовым затором: «Профсоюзка тянется, как нуга из шоколада…» Создавайте рабочую группу и придумывайте, а мы пока постоим.

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *